Справочник »» Подробно о лекарствах »» sanofi-aventis »» Эссенциале Н
 Здоровый образ жизни с современными технологиями Соглашение об использовании 

Неалкогольный стеатогепатит как патофизиологическая адаптивная реакция на атерогенные изменения липидного спектра сыворотки крови

Сас Е.И., Щербина Н.Н., Дьячук А.В.
Военно-медицинская академия, Санкт-Петербург

Изучалось состояние липидного и углеводного видов обмена, а также роль их нарушений в патогенезе неалкогольной жировой болезни печени (НЖБП). В исследование вошли 343 пациента с НЖБП, из которых 82 - страдали неалкогольным стеатогепатитом. Установлено, что увеличение степени стеатоза и развитие воспалительных изменений в печени сопровождается ростом инсулинорезистентности, что отражалось характерными изменениями основных коэффициентов QUICKI и HOMAIR, а также закономерными изменениями липидного обмена. Проведение в течение 2 месяцев терапии эссенциальными фосфолипидами способствовало уменьшению атерогенных фракций липопротеидов сыворотки крови, а также нормализации показателей углеводного обмена.

Ключевые слова: неалкогольный стеатогепатоз, избыточная масса тела, инсулинорезистентность, эссенциальные фосфолипиды.

Одной из наиболее актуальных проблем современной клинической медицины является совершенствование подходов к диагностике и лечению заболеваний, ассоциированных с метаболическим синдромом и предшествующих развитию сердечно-сосудистой патологии [6]. В основе данной категории заболеваний лежит, как правило, первичное формирование нарушений углеводного обмена и дислипопротеидемии атерогенного профиля [1, 8]. Наиболее ранними клиническими эквивалентами в этих условиях являются неалкогольный стеатогепатоз (СГ) и стеатогепатит (НАСГ). Предполагается, что развитие дистрофических, воспалительно-некротических и фибротических изменений печени закономерно связано с нарушением процессов перекисного окисления липидов и жировым повреждением гепатоцитов [2, 9].

В этой связи большое внимание уделяется факторам так называемого «второго удара». К ним относятся прежде всего интерлейкин 1-β - опосредованное влияние микрофлоры кишечника и TNF-ά–стимулированное перекисное окисление липидов [3]. Однако наличие инсулинорезистентности у данной категории больных в большинстве исследований в основном носит констатирующий характер, практически не изучены базовые механизмы ее развития, а также связь с характером клинического течения заболеваний. В этой связи особый интерес представляет изучение патогенетических механизмов влияния микробиоценоза кишечника на нарушения липидного и углеводного видов обмена.

Существует два основных представления об отправных точках патогенеза СГ и НАСГ. Первая предполагает, что в его основе лежит нарушение углеводного обмен (инсулинорезистентность), а вторая – жирового обмена (развитие абдоминального ожирения и дислипопротеидемия). Однако большинство исследователей [1, 2] полагают, что развитие СГ и НАСГ обусловлено существованием одного ("главного") или группы взаимодействующих между собой генов, которые могут одновременно стимулировать, в том числе и развитие всех компонентов МС. Следует также подчеркнуть, что в патогенезе СГ неокончательно установленными являются не только его отправная точка, но и механизмы взаимодействия основных компонентов его структуры и патогенеза.

Условно нарушения углеводного обмена при СГ могут быть классифицированы как инсулинорезистентность без нарушения толерантности к глюкозе, инсулинорезистентность с нарушением толерантности к глюкозе (НТГ) и инсулинорезистентность с развитием клиники сахарного диабета. Из представленной градации нарушений углеводного обмена следует, что ключевым звеном в развитии нарушений метаболизма глюкозы при СГ и НАСГ выступает инсулинорезистентность. Вследствие чего в своей работе мы попытались оценить состояние углеводного обмена по вышеуказанным основным составляющим: определяя уровень глюкозы и инсулина, а также основных контринсулярных гормонов натощак и при проведении ПТТГ. К сожалению, единых общепринятых критериев гиперинсулинемии на сегодняшний день не существует. Дополнительную трудность в унификации этих критериев создает то обстоятельство, что уровень инсулина зависит также от метода определения и наборов, при помощи которых это определение производится.

Для оценки инсулинорезистентности использовались основные коэффициенты, имеющие кроме научного также важное клиническое значение: QUICKI (Quantitative Insulin Sensitivity Check Index), показатель HOMAIR (модель оценки гомеостаза для инсулинорезистентности).

Среднее значение QUICKI, равное 0,382±0,007, соответствует нормальной тканевой чувствительности к инсулину, значение QUICKI, равное 0,331±0,010, – тканевой инсулинорезистентности, а 0,304±0,007 – сахарному диабету [4].

Цель – определить клинико-патогенетическую взаимосвязь между атерогенными изменениями сыворотки крови, динамикой инсулинорезистентности и развитием СГ и НАСГ, а также оценить клиническую эффективность Эссенциале в составе комплексной терапии.

Материалы и методы. В состав анализируемой выборки было привлечено 343 больных СГ и НАСГ. Для обеспечения генетической однородности наблюдаемой группы в исследование включались только европеоиды. Выборку больных с НАСГ составили 82 пациента, средний возраст которых был несколько выше, чем у больных СГ и составил 45,9±12,6 лет (43,2±13,5 года – у мужчин, 48,6±11,7 года – у женщин) против 39,7±14,1 лет (38,0±15,3 года – у мужчин, 41,4±13,0 года – у женщин) соответственно. Соотношение лиц мужского и женского пола в обеих группах было сопоставимо: при СГ – 187 (71,6%) мужчин и 74 (28,4%) женщин, а при НАСГ – 54 (65,9%) и 28 (34,1%)соответственно. . Диагноз НАСГоз и НАСГ устанавливался по данным УЗИ (по Бацкову С.С., 1997), а также у 96 пациентов – по данным гистологического исследования (по E. Brunt, 2000). После лечения (по истечению 6 месяцев) 90 пациентам было выполнено повторное гистологическое исследование.

Больные с СГ и НАСГ были разделены на 2 подгруппы: контрольная (156 пациентов) получала сирепар и витамин Е; исследуемая (187 пациентов) получала Эссенциале.

У всех больных в динамике проводилось исследование следующих показателей:

Для оценки инсулинорезистентности использовались основные коэффициенты: QUICKI (Quantitative Insulin Sensitivity Check Index), показатель HOMAIR (модель оценки гомеостаза для инсулинорезистентности). Среднее значение QUICKI, равное 0,382±0,007, соответствует нормальной тканевой чувствительности к инсулину, значение QUICKI, равное 0,331±0,010, – тканевой инсулинорезистентности, а 0,304±0,007 – сахарному диабету [8].

Были выделены следующие критерии исключения:

  1. Наличие выраженной сопутствующей патологии: декомпенсация сахарного диабета, заболеваний сердечно-сосудистой системы, ХОБЛ с проявлениями дыхательной недостаточности, хроническая почечная недостаточность, хронические гепатиты различной этиологии, хроническая печеночная недостаточность.
  2. Наличие тяжелой сопутствующей гастроэнтерологической патологии или осложнений заболеваний органов пищеварения, например, осложнений язвенной болезни (признаки кровотечения из ЖКТ, перфорация или пенетрация, стеноз антрального отдела желудка или пилородуоденальной зоны, малигнизация), органических поражений кишечника (опухоли, дивертикулез), воспалительных заболеваний кишечника (ОКИ, болезнь Крона, НЯК и пр.) на момент включения в исследование.
  3. длительное применение гепатотоксических препаратов, в том числе по жизненным показаниям.
  4. Системные заболевания соединительной ткани.
  5. Больные с сопутствующей другой патологией различных систем и органов, получающие стероидные гормоны.
  6. Больные имеющие аллергические реакции на компоненты препарата.
  7. Беременность.
  8. Наличие психических (эндогенных) расстройств (генерализованное тревожно-фобическое расстройство, рекуррентное депрессивное расстройство, биполярное расстройство, шизофрения).

Результаты исследования: Изучение липидного обмена у пациентов с СГ и НАСГ (табл. 1) демонстрирует значительные нарушения фактически всех показателей липидограммы. Нарушения липидного обмена были выявлены у 292 (85,1%)пациентов и степень их выраженности зачастую коррелировала со степенью стеатоза. Так, содержание ОХС было выше референтных величин и составило у пациентов с СГ I-II ст. 8,3±1,8 ммоль/л и 8,4±1,1 ммоль/л - у больных НАСГ. КА при этом отражал динамику изменений ОХС: 4,9±1,0 - СГ I-II ст. и 5,1±1,1 – НАСГ. Однако максимальные показатели как ОХС, так и КА выявлялись у пациентов с СГ III-IV ст. (9,4±1,4 ммоль/л и 6,1±1,3 соответственно, р<0,05). Уровень триглицеридов сыворотки крови был максимальным у пациентов с СГ I-II ст. (2,9±0,7 ммоль/л), в то время как у больных СГ III-IV ст. и НАСГ он достигал значений 2,2±1,0 ммоль/л и 1,9±0,8 ммоль/л соответственно. Обращает на себя внимание факт прогрессирующего роста показателей ЛПНП, который достигал у пациентов с СГ III-IV ст. достоверных различий по сравнению с больными СГ I-II ст. (7,4±1,3 ммоль/л против 4,6±1,1 ммоль/л, р<0,05), и несколько снижался в группе НАСГ (6,8±1,2 ммоль/л). Таким образом, при исключении у пациентов токсической этиологии развития НЖБП (при развитии стеатоза печени вследствие приема гепатотоксичных препаратов или веществ), позволяет рассматривать нарушения липидного обмена как одно из ведущих звеньев патогенеза настоящего заболевания.

Таблица 1. Показатели липидограммы у больных СГ и НАСГ, M±m

Показатели СГ I-II ст. (n=168) СГIII-IV ст (n=93) НАСГ
(n=82)
Общий холестерин, ммоль/л 8,3±1,8 9,4±1,4 8,4±1,1
Триглицериды, ммоль/л 2,9±0,7 2,2±1,0 1,9±0,8
Липопротеиды высокой плотности, ммоль/л 1,2±0,4 0,8±0,2 0,8±0,3
Липопротеиды низкой плотности, ммоль/л 4,6±1,1 7,4±1,3 СГ1 6,8±1,2
Липопротеиды очень низкой плотности, ммоль/л 1,3±0,3 1,6±0,4 1,4±0,3
Коэффициент атерогенности 4,9±1,0 6,1±1,3 СГ1 5,1±1,1

СГ1 – различие статистически значимо по сравнению с группой СГ I-II ст. (р<0,05), СГ4 – различие статистически значимо по сравнению с группой СГ III-IV ст. (р<0,05), НГ – различие статистически значимо по сравнению с группой НАСГ (р<0,05).

При изучении изменений протеинограммы у пациентов с СГ и НАСГ были получены данные, согласно которым уровень общего белка во всех группах оставался в пределах референтных величин без достоверных различий. Однако у больных с НАСГ по сравнению с пациентами со СГ удельный вес его отдельных фракций характеризовался тенденцией к снижению концентрации альбуминов и нарастанию содержания глобулинов, преимущественно за счет γ-фракции.

Исследование углеводного обмена выявило достоверное увеличение уровня фруктозамина у пациентов с СГ III-IV ст. и НАСГ по отношению к группе СГ I-II ст. (143,8±20,8 и 256,3±12,3 µmol/l соответственно против 102,8±11,2). В то же время у пациентов с НАСГ отмечалось снижение уровня тощаковой глюкозы до 5,9±0,6 ммоль/л, тогда как у пациентов со СГ показатели натощаковой глюкозы возростали пропорционально увеличению стеатоза от I-II ст. к III-IV ст. (от 5,6±0,9 до 6,1±1,1 ммоль/л соответственно). Однако уровень инсулина, гликозилированного гемоглобина и основных коэффициентов (HOMAIR и QUICKI), отражающих состояние тканевой инсулинорезистентности, у пациентов с НАСГ имели незначительную тенденцию к росту как по отношению к группе с СГ I-II ст., так и СГ III-IV ст.

Таблица 2. Основные показатели углеводного обмена у больных СГ и НАСГ, M±m

Показатели СГ I-II ст. (n=168) СГIII-IV ст (n=93) НАСГ
(n=82)
Глюкоза, натощак, ммоль/л 5,6±0,9 6,1±1,1 5,9±0,6
Глюкоза, 1 час ПТТГ, ммоль/л 11,1±1,9 12,2±1,2 12,8±1,8
Глюкоза, 2 час ПТТГ, ммоль/л 5,9±0,9 6,9±1,0 6,4±1,1
Инсулин, натощак, мкЕ/мл 26,1±5,1 35,2±3,6 42,1±4,2 СГ1
Инсулин, 1 час ПТТГ, мкЕ/мл 44,1±5,1 52,4±6,2 СГ1 63,2±3,8 СГ1
Инсулин, 2 час ПТТГ, мкЕ/мл 36,1±4,1 45,2±3,6 СГ1 49,1±2,2 СГ1
Кортизол, нг/мл 512,5±26,5 782,5±52,8 СГ1 642,1±42,5 СГ1
Гликозилированный гемоглобин, HbAс, % 3,6±0,9 5,9±0,6 6,6±0,4 СГ1
Фруктозамин, 122-236 µmol/l 102,8±11,2 143,8±20,8 СГ1 256,3±12,3 СГ1
QUICKI 0,372±0,012 0,339±0,010 СГ1 0,334±0,007 СГ1
HOMAIR 3,6±0,2 4,6±0,3 СГ1 4,8±0,4 СГ1

СГ1 – различие статистически значимо по сравнению с группой СГ I-II ст. (р<0,05), СГ4 – различие статистически значимо по сравнению с группой СГ III-IV ст. (р<0,05), НГ – различие статистически значимо по сравнению с группой НАСГ (р<0,05).

В этих условиях у пациентов с СГ III-IV ст. и НАСГ уровень α-ФНО, косвенно отражающий уровень кишечной эндотоксинемиии, оказался достоверно выше как по сравнению с группой контроля, так и по отношению к группе пациентов со СГ I-II ст. (81±3,5 пг/мл и 84±2,5 пг/мл соответственно, р<0,05) (рис.1). Обращает на себя факт значительного повышения уровня α-ФНО у пациентов с СГ I-II ст. по отношению к группе контроля (46±9,5 пг/мл против 21,5±6,0 пг/мл, р<0,05). Следует отметить, что α-ФНО инициирующий развитие ПОЛ в гепатоцитах, способен синтезироваться также и жировой тканью, что объясняет его значительный подъем в группе больных с СГ III-IV ст. Исследование уровня интерлейкина IL-1β в группах указал на отчетливую динамику его рост по мере увеличения степени стеатоза с достоверным приростом у пациентов с НАСГ (14,2±2,3 нг/мл, 19,6±3,1 нг/мл и 27,8±2,4 нг/мл, соответственно, р<0,05), а также был достоверно связан с уровнем дисбиоза кишечника (r=0,76, р<0,01).

Рис.1 Показатели α-ФНО у обследуемых

Особую важность, в плане прогноза, представляла оценка стадии заболевания по результатам морфологического исследования (табл. 5).

Таблица 5. Морфологические характеристики у больных СГ и НАСГ по E. Brunt на фоне проводимой терапии (2000), n (%)

Показатели Исследуемая группа Контрольная группа
До лечения
(n=50)
До лечения
(n=46)
До лечения
(n=46)
До лечения
(n=44)
1 степень стеатоза 10 (20) 23 (49,3) 6 (13,04) 10 (21,7)
2 степень стеатоза 25 (50) 27 (57,9) 22 (47,8) 25 (54,3)
3 степень стеатоза 19 (38) 4 (8)* 14 (30,4) 7 (15,2)
минимальная активность 24 (48) 32 (64)* 21 (45,6) 23 (50)
умеренная активность 16 (32) 17 (34) 13 (28,3) 15 (32,6)
выраженная активность 9 (18) - 5 (10,8) 1 (2,2)

* - различия с группой сравнения достоверны (р<0,05)

Как представлено в табл. 4, частота 1 стадии (перицеллюлярного, перисинусоидального) фиброза была максимальной при СГ. Тогда как фиброз 2 и 3 стадии чаще диагностировался у пациентов с НАСГ (р<0,03). Таким образом, значительная частота выраженных фиброзных изменений у 52% больных НАСГ, свидетельствовала о неполном соответствии клинико-лабораторной и морфологической картины заболевания. Нередко клинико-лабораторные и ультразвуковые показатели, согласно которым выставлялся диагноз НАСГ минимальной активности, маскировали выраженные воспалительные и фиброзные изменения в печени. Данный факт предопределял отсутствие активной терапевтической тактики при их лечении.

Таблица 4. Характеристики фиброзных изменений в печени у больных СГ и НАСГ (по E. Brunt, 2000), n (%)

Показатели СГ (n=44) НАСГ (n=52)
Фокальный фиброз 3 зоны (1 стадия) 12 (27,3) 17 (32,7)
Фокальный фиброз 3 зоны и перипортальный (2 стадия) 8 (18,2) 25 (48,1)*
Мостовидные септы и мостовидный (портовенозный) фиброз (3 стадия) - 2 (3,9)*

* - различие статистически значимо по сравнению с группой СГ (р<0,05).

С целью коррекции нарушений функции печени, в качестве базисного лечения, всем пациентам с НАСГ назначался двухнедельный курс инфузионной терапии, включающий витамины и сирепар в стандартной дозировке (2—3 мл в сутки), эффективность которой неоднократно отмечалась в периодических изданиях (6,7), Пациенты исследуемой группы дополнительно получали эссенциальные фосфолипиды (Эссенциале), в течение первых 14 дней внутривенно по 10 мл, а затем внутрь в дозировке 6 капсул в сутки, общей продолжительностью – 2 месяца. Все больные, с выявленным СД типа 2, у которых соблюдение гипоуглеводной диеты не сопровождалось нормализацией показателей углеводного обмена исключались из исследования, что позволило избежать дополнительного назначения гипогликемических препаратов.

У больных, получавших Эссенциале, значительно сокращались сроки купирования всех клинических проявлений. Так, достоверно раньше происходила регрессия большинства клинических симптомов, прежде всего астеновегетативного и диспепсического синдромов (сухость и неприятный привкус во рту, боль и тяжесть в правом подреберьях и др.). Важное практическое значение имела коррекция выявленных изменений биохимических тестов у больных НЖБП в процессе лечения. Так, динамика трансаминаз и билирубина у больных НЖБП в ходе терапии с использованием Эссенциале по сравнению с пациентами, получавшими стандартную терапию, представлена в таблице 3.

Таблица 3. Средняя активность АЛТ (Е/л), АСТ (Е/л) и билирубина (мкмоль/л) у больных СГ и НАСГ в ходе лечения, n±m

День исследования

Группа I
(исследуемая)
Группа II
(контрольная)
СГ n=144 НАСГ n=43 СГ n=117 НАСГ n=39
АЛТ на 1 сутки 31,1±9,1 75,5±22,4 31,1±11,3 73,1±18,8
АЛТ на 28 сутки 24,6±7,3 41,2±4,4* 22,4±6,2 58,4±5,5
АЛТ на 56 сутки 24,2±6,4 31,8±7,3* 31,1±7,4 63,0±10,3
АСТ на 1 сутки 29,2±9,1 56,6±12,6 28,2±7,4 54,5±11,5
АСТ на 28 сутки 24,6±7,3 36,9±4,9 25,4±6,2 48,1±5,1
АСТ на 56 сутки 21,1±3,1 24,8±6,8* 21,2±5,2 40,5±6,5
билирубин на 1 сутки 20,1±6,1 29,5±62,5 18,9±4,9 31,1±5,8
билирубин на 28 сутки 14,6±4,3 18,2±5,2 15,4±3,4 16,4±4,4
билирубин на 56 сутки 12,2±5,4 14,8±4,8 19,1±5,1 23,0±7,5

* - различия с группой сравнения, статистически достоверны (р<0,05).

Как следует из таблицы 3, у больных СГ отмечалась умеренная тенденция к снижению средней активности АЛТ к 28 дню в обеих группах, в то время как через 2 месяца – уровень АЛТ в контрольной группе несколько возрос. Между тем у пациентов с НАСГ были зарегистрированы достоверные отличия активностьи АЛТ на 28 сутки, в исследуемой группе – 41,2±4,4 Е/л, в контрольной – 58,4±5,5 Е/л, р<0, при этом ко второму месяцу уровень АЛТ в исследуемой группе был вдвое ниже по сравнению с группой контрлля (31,8±7,3 Е/л и 63,0±10,3 Е/л соответственно).

Таким образом, активность АЛТ у пациентов с НАСГ нормализовалась в большинстве случаев уже к 28 дню исследования, сохраняясь несколько выше в контрольной группе (58,4±5,5 Е/л), против (41,2±4,4 Е/л). К 56 дню в исследуемой группе показатели АЛТ достигли нормы у всех пациентов, в то время как в котрольной группе в некоторых случаях отмечался рецидив цитолитического синдрома. Схожие изменения наблюдались в группах при анализе динамики уровня АСТ и билирубина. Так, в обеих группах на фоне проводимой терапии снижался уровень АСТ как у пациентов со СГ, так и с НАСГ. Однако в исследуемой группе снижение было более выраженным у пациентов со СГ АСТ снизилась с 29,2±9,1 до 24,6±7,3 ммоль/л, и у пациентов с НАСГ снизилась с 56,6±12,6 до 36,9±4,9 ммоль/л; в контрольной группе у пациентов со СГ с 28,2±7,4 до 25,4±6,2 ммоль/л и с 54,5±11,5 до 48,1±5,1 ммоль/л у пациентов с НАСГ, и через 2 месяца у пациентов с НАСГ разница по сравнению с контрольной группой приобретала достоверный характер (24,8±6,8 и 40,5±6,5 ммоль/л соответственно, р<0,03).

Как следует из данных табл. 5 на фоне проводимой терапии в обеих группах происходило снижение степени стеатоза. Однако у пациентов исследуемой группы отмечалось достоверно более выраженное снижение частоты 3 степени стеатоза. Более значимые изменения наблюдались при анализе морфологической активности в исследуемых группах на фоне лечения. Так, в исследуемой группе происходило снижение морфологической активности, которое характеризовалось исчезновением выраженного воспаления и достоверным увеличением пациентов с минимальной активностью. Однонаправленные изменения наблюдались на фоне стандартной терапии, однако они носили недостоверный характер.

Особо важно, что использование Эссенциале в состав комплексной терапии у пациентов с НАСГ и СГ сопровождалось не только достоверным снижением уровня ЛПНП (с 7,1±1,1 ммоль/л до 4,9±1,5 ммоль/л, (р<0,05)) и КА (с 5,2±0,8 до 3,1±1,1) (р<0,05) (рис.2), но и снижением гликозилированного гемоглобина (6,6±0,6 ммоль/л до и 4,9±1,1 ммоль/л после) (р<0,05), а также HOMAIR и QUICKI (с 5,6±0,6 до 4,9±1,1 и с 0,329±0,016 до 0,347±0,010 соответственно).

Рис.2 Изменения коэффициента атерогенности у обследуемых в зависимости от проводимого лечения.

Обсуждение. Таким образом, анализ лабораторных особенностей у пациентов СГ и НАСГ позволил выявить прогрессирующие нарушения липидного обмена, в виде роста ЛПНП, ОХС и КА, по мере увеличения выраженности стеатоза печени. В то же время формирование НАСГ сопровождается некоторым снижением данных показателей, что объясняется, прежде всего, снижением синтетической функции гепатоцитов на фоне воспалительной реакции, что отражается на синтезе холестерина и апобелков. С другой стороны следует отметить, что содержание ЛПВП у пациентов с НАСГ и СГ III-IV ст не имеет достоверных отличий, поскольку синтез основных апобелков (АI, AII, AIV) ЛПВП осуществляется в пределах микробно-тканевого комплекса, а не в гепатоцитах. В связи с чем развитие воспалительной реакции в печеночной ткани сопровождалось снижением КА у пациентов с НАСГ по сравнению с СГ III-IV ст. с 6,1 до 5,1. Это позволяет посмотреть на развитие НАСГ как на адаптивную реакцию организма в условиях повышения атерогенных фракций липопротеинов сыворотки крови в течение длительно времени, которая в данных условиях приобретает патологический характер. Аналогичные изменения касались и уровня тощаковой глюкозы. В то же время уровни инсулина и основных коэффициентов, отражающих состояние тканевой инсулинорезистентности у пациентов с НАСГ возрастал.

Таким образом, можно предположить, что формирование НАСГ является «вынужденно-адаптивной» реакцией организма на атерогенные изменения сыворотки крови. Нарушения микробного состава кишечного биоценоза приводят не только к развитию мальабсорбции (снижающей поступление в организм холестерина и глюкозы), но и является необходимым фактором для развития воспалительной реакции в печеночной ткани. В сложившихся условиях развитие печеночно-клеточной недостаточности способствуют снижению уровня ЛПНП и глюкозы, не влияя на глубинные механизмы формирования инсулинорезистентности, что указывает на патофизиологический механизм данной реакции.

В отличие от триглицеридов и жирных кислот фосфолипиды не играют никакой существенной роли в обеспечении организма энергией. Их основная роль – структурная. Основная часть всех без исключения клеточных мембран состоит из фосфолипидов и в меньшей мере из молекул холестерина. Точно также и подавляющее большинство внутриклеточных органелл состоит из мембран. Даже внутриклеточный матрикс, который заполняет пространство между органеллами клетки, является ни чем иным, как скоплением биомембран, состоящим в основном из фосфолипидов.

Встраиваясь в плазматические мембраны, фосфолипиды, обогащенные полиненасыщенными жирными кислотами меняют функционирование интегральных белков. При любой конформации ненасыщенных ЖК невозможно обеспечить их столь же плотную упаковку, как насыщенных. Наличие в кислоте второй двойной связи в еще большей степени снижает плотность конформационной упаковки. Площадь, занимаемая в монослое одной молекулой фосфатидилхолина, резко увеличивается при замене в первом положении насыщенной ЖК даже на мононенасыщенную. Полиненасыщенные фосфолипиды способствуют активной конформации интегральных белков. Распределение в мембране полиненасыщенных фосфолипидов неоднородно. Избирательно обогащены ими анулярные фосфолипиды, которые непосредственно прилежат к интегральным белкам и окружают их. Это позволяет считать, что полиненасыщенные фосфолипиды в биомембранах встраиваются именно в анулярные слои, модулируя, таким образом, работу рецепторного аппарата, собственно, чем и можно объяснить позитивный эффект Эссенциале на углеводный обмен.

Механизм действия и обоснование терапевтического применения эссенциальных фосфолипидов частично связаны с их влиянием на состояние системы эйкозаноидов. Полиненасыщенные жирные кислоты (ПНЖК) эссенциальных фосфолипидов, являются конкурентными антагонистами арахидоновой кислоты — основного субстрата синтеза простагландинов (ПГ), тромбоксанов (Тх) и лейкотриенов (ЛТ) в организме в составе фосфолипидов клеточных мембран.

Воздействие рекомендуемого терапевтического комплекса на состояние углеводного обмена носит как минимум двойственный характер. Использование у пациентов с НЖБП в комбинированной терапии эссенциальных фосфолипидов и пребиотика способствовало не только снижению ЛПНП и ТГ, но и оптимизации функционального состояния гепатоцитов. Следует отметить, что Tankurl I. et al. (1999) при проведении кламп-теста установили максимальную сопряженность инсулинорезистентности с состоянием липидного обмена. При этом, у пациентов с инсулинорезистентностью в 89,1% случаев отмечалось снижение ЛПВП, в 72,6% повышение ЛПНП, и лишь в 61,2% абдоминальный тип ожирения. В настоящее время известно, что печень является не только мишенью для выявленных нарушений углеводного и липидного видов обмена, она является и ключевым органом инсулинорезистентности. В печени проходит более 90% глюконеогенеза, осуществляется катаболизм инсулина, а также глюкагона и кортизола. Возможно, проведение статистического анализа данных лабораторного исследования и пункционной биопсии позволит более детально рассмотреть механизмы влияния на инсулинорезистентность.

Заключение. Анализ лабораторных особенностей у пациентов СГ и НАСГ позволил выявить прогрессирующие нарушения липидного обмена, в виде роста ЛПНП, ОХС и КА, по мере увеличения стеатоза печени. В то же время формирование НАСГ сопровождается некоторым снижением данных показателей, что объясняется, прежде всего, снижением синтетической функции гепатоцитов, что отражается на синтезе холестерина и апобелков ЛПНП. С другой стороны это позволяет посмотреть на развитие НАСГ как на адаптивную реакцию организма в условиях прогрессирующих атерогенных изменений сыворотки крови в течение длительно времени, которая в данных условиях приобретает патологический характер. Использование Эссенциале в составе комплексной терапии неалкогольной жировой болезни печени приводит к купированию цитолитического синдрома, снижению инсулинорезистентности тканей, а также нормализации липидного обмена. Длительность терапии больных НАСГ должна определяться не только купированием цитолитического синдрома, но должна продолжаться для достижения регресии степени стеатоза печени.

ЛИТЕРАТУРА
1. Богомолов П.О. Неалкогольный стеатогепатит: патофизиология, патоморфология, клиника и подходы к лечению / Богомолов П.О., Павлова Т.В.// Фарматека. – 2003. – № 10. – С. 31-39.
2. Буеверов А.О. Жирная печень: причины и последствия / Буеверов А.О. // Практикующий врач. – 2002. - №1. - С. 36-38.
3. Ивашкин В.Т. Неалкогольный стеатогепатит / Ивашкин В.Т., Шульпекова Ю.О.// Болезни органов пищеварения. – 2000. – Т. 2, № 2. – С. 41-45.
4. Шендеров Б.А., Манвелова М.А. Функциональное питание и пробиотики: микробиологические аспекты. М 1997; 23.
5. Шерлок Ш. Заболевания печени и желчных путей / Шерлок Ш, Дули Дж. // Практическое рук-во: Пер. с англ./ Под ред. З.Г. Апросиной, Н.А. Мухина. – - М.: Гэотар Медицина, 1999. - 864 с.
6. Хавинсон В.Х., Горбунов А.А., Рыжак Г.А. Влияние пептидных биорегуляторов на морфологию паренхиматозных органов. СПб. 2000.- 80с.
7. Цыган В. Н., Степанов А. В., Князькин И. В., Мокеева Е. Г., Ким А. Ф., Акперов Э. К. Иммунореабилитация спортсменов / Под ред. чл.кор. РАМН проф. Ю. В. Лобзина. - СПб.: СпецЛит. 2005. - 63 с.
8. Bellentani S. Prevalence of and risk factors for hepatic steatosis in northern Italy. / Bellentani S., Saccoccio G., Masutti F. et al. // Ann Intern Med. – 2000. –Vol. 132. – P. 112-117.
9. 6. Bellentani S. Epidemiology and risk factors for fatty liver. / Bellentani S. et al. // Steatohepatitis (NASH and ASH), Kluwer Academic Publishers. – 2001. - Vol. 3. – P. 3-10.
10. Brunt E. Nonalcoholic steatohepatitis: A proposal for grading and staging the histological lesions. / Brunt E., Janney C., Di Bisceglie A. et al. // Am J Gastroenterol. – 1999. - Vol. 94. – P. 467-477.
11. Day C.P. The genetic basis for non-alcoholic and alcoholic steatohepatitis. / Day C.P. et al. // Steatohepatitis (NASH and ASH), Kluwer Academic Publishers. – 2001. - Vol. 6. – P. 43-52.

 Здоровый образ жизни с современными технологиями Соглашение об использовании 
o1
Справочник »» Подробно о лекарствах »» sanofi-aventis »» Эссенциале Н